Великан Калгама и его друзья - Николай Семченко

Напилась Чикуэ водицы, сорвала орешек маньчжурской лещины. Его оболочка на хвостатую зеленую птичку похожа. Даже жалко её очищать, чтобы достать орешек. Но очень уж буссеу любила щёлкать орехи!

Вдруг слышит: кто-то сквозь чащу ломится, пыхтит-отдувается. Подумала: наверно, медведь малиной лакомится. Из любопытства решила глянуть, что косолапый делает, да и самой малинки захотелось.

Подобралась ближе и замерла от восторга: кусты малины сплошь ягодой усыпаны; на ягодках капли воды дрожат, вспыхивают на солнце рубинами, да так ярко, что глаза приходится прищуривать.

Нагнула буссеу одну ветку, выглянула из-за неё, смотрит: молодой бусяку идёт, рослый, крепкий, кому-то, может, и некрасивым кажется, а ей-то, страшненькой, с лица воду не пить – главное: своего, чертячьего, роду-племени, и шерсть у него густая, наверно, тёплая и мягкая.

Бусяку заметил буссеу:

– Не прячься, выходи. Давай знакомиться! Скучно мне одному по лесу ходить…

Так и познакомилась буссеу Чикуэ и бусяку Хондори-чако. Друг другу они сразу приглянулись. Правда, нашлись подружки, которые начали нашёптывать:

– Чикуэ, глаза-то открой! Этот бусяку хулиган, каких свет ещё не видывал. И разбойник. И к тому же людоед. С ним ни одна порядочная девушка знаться не хочет. Обольстит, посмеётся над тобой – слёзы лить потом станешь. Вспомнишь наши слова, да поздно будет.

Но Чикуэ лишь смеялась в ответ:

– Знаю! Да, он такой! Может, даже хуже, чем вы представить можете. Но догадываетесь, почему он такой?

– Злым родился – злым и помрёт, – поджимали губы подруги. – Кому он нужен, такой?

– Вот-вот! – лукаво усмехалась Чикуэ. – Одинокий он, никому не нужный. Со всеми плохой, а со мной – хороший.

– Ох, наплачешься ты с ним! – пророчили подруги. – Как пить дать, попадёшь в какую-нибудь жуткую историю.

– А не ваше дело! – легкомысленно отвечала юная буссеу.

Никого она и слушать не желала. Часто стала вместе с Хандори-чако по лесу бродить, разговоры разговаривать, и всё у них, вроде, неплохо складывалось. Но до тех пор, пока Чикуэ не пришла с Амбактой знакомиться.

Бусякина сестрица сразу невзлюбила Чикуэ. Ещё бы! Жили-жили вдвоём с братом, всё у них общее было, Хондори-чако делился добычей, ничего для Амбакты не жалел и вдруг, – нате, вам, – появляется какая-то пигалица: братец вокруг неё увивается, самые вкусные куски – ей, нарядов сулится накупить, холить-лелеять обещает. Ну, а как да укажет молодая хозяйка Амбакте на порог: иди, мол, сама по себе живи, не мешай нам.

Принялась Амбакта хулить буссеу: и ходит-то она не так, и ноги у неё как две коряжины, и смотрит косо, от лакомства – человечьего мяса – нос воротит: видишь, привыкла в своём лесу питаться ягодами, грибами да орехами. Эдак, чего доброго, и Хондори-чако приучит к другой пище. Известное дело: чего хозяйка не любит, того вовек на обеденном столе не появится.

– Ничего, – отвечал Хандори-чако. – Зато жена у меня будет! Все мужчины-бусяку женатые, один я холостой. Непорядок!

Как Амбакта ни уговаривала Хондори-чако отказаться от жениться – тот ни в какую! И ведь до чего доверился Чикуэ, даже рассказал ей: его сила спрятана в орешке-кочоа, и лежит тот орешек на дне реки. Кто его расколет, тот и победит бусяку.

– Эх, ты! – ругала брата Амбакта. – Кто ж такие тайны открывает? Да мало ли, что на уме у этой безродной буссеу? Забыл, где ты её нашёл? Под кустом малины подобрал! Порядочные буссеу там не валяются!

– А она и не валялась, – оправдывался влюблённый братец. – Ещё неизвестно, кто кого подобрал – я её или она меня. Женюсь, и точка!

Может, всё бы у Хондори-чако и Чикуэ сладилось, но очень уж она любила загадки загадывать. Как придёт в гости, так обязательно сметливость бусяку проверяет. И вот однажды говорит:

– Ладно, пойду за тебя замуж, если три моих загадки отгадаешь.

– Давай, говори…

– Что это такое: на скале лягушка сидит, спрыгнуть не может?

Думал, думал Хондори-чако, морщил, морщил лоб – не может отгадать. И, главное, Амбакта тоже ничего придумать не может.

– Это нос на лице, – засмеялась Чикуэ.

– Надо же! – удивился Хондори-чако. – Как всё просто!

– А вот вторая загадка: из одного места вышел, куда хотел – пришел, а как шел – не отвечает?

И опять бусяку не отгадал.

– Это стрела, – сказала Чикуэ. – Какой ты недогадливый, милый!

– Это ты хитрая, – рассердилась Амбакта. – Голову сломаешь над твоими загадками!

А сама думает: хорошо, что братец ничего отгадать не может – не пойдёт, значит, за него буссеу замуж.

– Ну, третью-то загадку ты должен отгадать, – вздохнула Чикуэ. – Совсем она простая. Правда, этого в вашей пещере нет, зато на каждом доме есть.

– Не томи, загадывай! – попросил Хондори-чако. – Неужели у меня соображения не хватит?

– Что это такое: сто парней на одной подушке спят и не ссорятся? – спросила Чикуэ.

Думал, думал бусяку, опять ничего не придумал, развёл руками:

– Не знаю, что и подумать… Что же это за парни такие?

Амбакта, однако, радости не скрывает: чуть в ладоши не хлопает, довольная сидит.

– Что так обрадовалась, сестрица? – помрачнел Хондори-чако.

– Никогда таких умных женщин не видела! – засмеялась Амбакта. – Радуюсь, что они бывают на этом свете!

Чикуэ подумала-подумала, да и говорит:

– А ты, Амбакта, тоже не догадалась, что это?

– Люди дома строят, крыши соломой покрывают, – ответила Амбакта. – Только на сто парней солома не похожа…

– Это жерди на крыше, – говорит Кальдука. – Амбакта, ты почти угадала. Молодчина!

– А мне-то что теперь делать? – опечалился Хондори-чако. – Ты сказала: не отгадаю загадки – замуж за меня не пойдёшь.

– Я передумала, – кокетливо повела бровью Чикуэ. – Буду тебя учить разгадывать загадки. Это так интересно! Нам будет чем заняться долгими зимними вечерами…

– Нашли, чем заниматься в сумерки, – пробурчала Амбакта. – Ишь, какая умная! Жена не должна быть толковее мужа. Насмехаешься ты над моим братом, вот что!

Призадумался Хондори-чако: и правда, что это за дела – выставляется Чикуэ, самой разумной хочет быть. Так бусяку не полагается! Муж – всему голова, а жена – тише воды, ниже травы, место своё знать должна.

– Смеётся она над тобой! – закричала Амбакта. – Ишь, глаза-то какие наглые! Где это видано, чтобы жена учила мужа уму-разуму? Ты и сам не дурак!

– Не дурак, – выпятил грудь колесом Хондори-чако. – И никому не позволю шутки со мной шутить!

– А раз не дурак, то давай накажем эту бессовестную буссеу! – предложила сестрица. – Пусть она щукой будет! Век ей в реке плавать и, умной такой, от рыбаков хорониться! Пусть свою смекалку им показывает, ха-ха-ха!